francis_drake: (Default)
      Этот отрывок тишины — в виде картинки и двух фраз — я отметил почти ровно четыре года назад. Сколько-нибудь пристойная огранка его удалась только теперь.

      =============================
      Посланник прибыл на рассвете. Еле-еле первые лучи солнца коснулись колонных наверший Небесных врат, а его тёмная фигура уже показалась где-то там; приближалась. Он был укутан в чёрный плащ с капюшоном, надвинутым на лоб; непроницаемая тень скрывала его лицо даже несмотря на то, что вокруг постепенно светало. В том, как он шёл, читалось что-то от агентов госбезопасности или других исполнительных властей, которым нужно демонстрировать, а не маскировать собственное превосходство. Приблизившись к воротам, он остановился от них в нескольких ярдах. Архангел на страже медленно кивнул, и Врата беззвучно отворились, пропуская гонца внутрь, и так же беззвучно сомкнулись за его спиной. Посланник обвёл взглядом безграничное пространство небесного царства, сплошь зелёное и цветущее, пробежался глазами по верхушкам характерных деревьев с райскими плодами, сделал несколько шагов вперёд и постоял в раздумье. Когда солнце выдвинулось из-за горизонта уже наполовину, всё так же непрозрачно он вдруг пришёл в движение и направился куда-то поперёк поляны. Прямые солнечные лучи не задевали темноты под его капюшоном, и если бы не поляризованный свет, она была бы совершенно непроглядной.

      ***
      Томас проснулся на тёплой мягкой траве, и не открывая глаз потянулся. Вставать было явно незачем: едва ли осмотр царствия небесного не подождёт ещё минут двадцать, особенно если оно бесконечно или, например, здесь нет времени. То есть было бы неплохо немедленно пойти дёргать ангелов за кущи, ставить им рожки и делать другие подобающие экс-праведнику вещи, но острой необходимости в том пока что не наблюдалось. Тем самым он остановился на мысли, что можно бы полежать ещё. Тем более, что райское солнце как раз поднялось и теперь просачивалось сквозь кожу и заполняло чем-то навроде спокойствия и умиротворения. Он принялся размышлять о чём-то трудно определимом, – то ли о земных материях, то ли о правильности мироустройства, то ли о чём ещё сразу – и лежал, пока не осознал вдруг, что солнце без всякой видимой причины более не освещает его лица.
      Томас открыл глаза. Перед и ним и над ним нагромождалась фигура в чёрном плаще с, кажется, глубоким капюшоном, возвышаясь и заполняя собою. Солнце было где-то позади, а рассеянный свет как будто не оказывал на чёрное заваяние никакого воздействия. Фигура повела плечами, и плащ упал куда-то позади неё; тьма исчезла разом, мгновенно. Лицо, неразличимое перед этим, было теперь окружено сиянием, и точка узнавания абсолютно ошеломила Тома.
      Наслаждаясь произведённым впечатлением, посланник странно улыбнулся.
      «Hello, Mister Anderson, — произнёс он. — It's been a long time.»
francis_drake: (Default)
      В этот раз как будто без варпа. Хотя кто разберёт.

      ============================
      «Я не знаю, почему Башня — в огне. Или, может быть, огонь в Башне — как, кстати, правильно будет? Помнится, когда третьего дня сын господина учителя наступил спросонья на горностая, тот очень осерчал, аж побелел весь: так что милосердия сегодня не жди, да, вряд ли сама потухнет. При таком-то бургомистре. Или, вот, давеча, говорят, дочка священника оборонила зажжённый факел; то ли в прорубь, то ли в корзинку с земляникою, я уж не разобрал сослепу. Это, говорю, мало ли кто поджёг, может, сама загорелась: в такую погоду я бы не удивился. Или вон тот вон, волосатый, доигрался со своими трансформерами наконец, а говорили ему: два меча Сдержанности не помогут. Кто в бурсу не ходит, за пажем короля и не разглядит. А он всё: звёзды, звёзды, работы полная чаша, ты мне, мил человек, фонарь-то отдай, незачем он тебе, а мне ещё от деда достался. Так бы его и стукнул чем деревянным, говорят, для крововорота полезно. Не говоря уж, что каков в лоб, такой и всход будет.
      Что башня — да пусть бы и сгорит. Дом сгорит, двор сгорит, пирожок сгорит, — девочка останется. А там и хозяйство заведёт: козы, овцы, куры, опять же. Мышь — чтобы дрожать, кот — скрестись. А где кот скрестись, там и два меча, ух, как огрел бы его палкою, собаку. Хорошая, небось, башня была, далеко видно. Так ты что же, фонарь мне отдашь ужо?»
      А тот и говорит: «Уведите задержанного».
francis_drake: (Default)
      Временами я слышу какую-то странновато звучащую тишину. Она вроде бы не несёт информации, но некоторые фразы, как кажется, нравятся ей больше остальных. Этих фраз бывает не так уж и много, да кроме того многие из них довольно плохо уживаются друг с другом.
      Я записываю некоторые и наделяю их каким-нибудь тэгом, пусть, "аппроксимация". Однажды по этим записям можно будет восстановить функцию.

      ============================
      Этой ночью взойдут ещё три звезды.
      Я знаю, потому что буду там.
      Сплошное небо по горизонту обрывается в лес. Где-то вдали, если идти налево по скошенной полосе, будет дорога. Справа – расчищенный круг ярдов тридцати в диаметре, а за ним, тоже порознь, сровнены отдельные участки. Этой ночью звёзды родятся среди и полетят вверх – туда, где им и надлежит витать, – а я буду смотреть на их ослепительные черты.

      Когда древние искали дорогу по звёздам, они не знали, что их потомки трудности сокращения пути отдадут орбитальным машинам, а звёзды из маяков станут птицами, чьи маршруты давно расчерчены и известны. Мы пережили древних и выдумали почему-то, что вместе с ними переживём и их мир, скупой на тесноту и понятность, скрывающий кривые дорог, манящий в неясные, как линия ночного леса, небезопасности. Мы решили, что мудрость нельзя накопить, а можно только выменять – и вместо богов земли и небес обратились к богам машин, кибернетических систем и меметических сетей. Наша ошибка стоила и будет стоить нам нашей планеты; но значит ли, что планета, подобно какому-нибудь Дрездену или Лиссабону, должна быть разрушена?
      Мир, конечно, не может никому принадлежать, и потому посылка, будто бы полагающая новые основы, прозвучит лишь аппроксимацией, но: миру следовало бы принадлежать тем, кто ещё способен прокладывать путь по звёздам.

      Этой ночью взойдут ещё три звезды. Я знаю, потому что они выскочат из моей ладони, из сгустка металла за чуть шероховатой рукояткой. Или, быть может, из середины ржаного поля, исчерченного никому не ясными знаками.
      И те, кто ещё не забыл, зачем нужны звёзды, придут на мой молчаливый зов.
 
francis_drake: (house)
    Что-то вроде очередного литературного эксперимента, если позволите. Своего рода отрывок из флибустьерского романа, а скорее даже одна новелла из сборника.


****************************************

     Что происходит с душой человека когда он осознаёт, что существует лишь на росчерке шпаги?.. Тихий шелест просторных одежд, свист рассечённого воздуха, острие клинка, замершее в миллиметре от горла. И голос, до странного любезный: «Рекомендую не шевелиться. Попытаетесь крикнуть — потеряете возможность дышать, не говоря уж о прочем». Флибустьер в капитанской каюте. Пират, взявший в плен капитана королевского судна. Слуга английской короны? И куда же, чёрт возьми, смотрел дозорный на палубе?..
     «Простите, милорд, но я вынужден выдворить вас с этого корабля. Сейчас вы медленно подойдёте к своему столу, зажжёте свечу и покажете на карте маршрут и цели вашей экспедиции, после чего я дарую вам возможность спрыгнуть за борт. До Мартиники отсюда, как вы и сами знаете, чуть поболее двух лиг, шлюпка ждёт вас внизу. А теперь делайте, как я сказал, движение в сторону — смерть».
     Странно, наверное, в такой момент размышлять о голосе, но ведь любопытно до ужаса: вкрадчивый, мягкий, бархатный голос. Матросы так не говорят, да и для простого пиратского капитана, пожалуй, чересчур. Нет, он точно приватир, причём благородного происхождения. Но кто, кто? Чья шёлковая рука направила этого отчаянного наглеца? Медленно, осторожно, шаг за шагом. И еле слышное дыхание где-то далеко сзади. Может быть, удастся схватить шпагу с вон того комода? Нет, наверное, не стоит, по крайней мере, судя по тому лезвию, упёршемуся вдруг между лопаток.
     Что, интересно, я скажу на Мартинике? «Простите, губернатор, но я упустил свой чудесный корабль, не займёте ли вы мне ещё один или два?» «Сир, один дерзкий флибустьер прокрался в мою каюту, и так я попал за борт?» Смешно.
     — Скажите, сударь. а что вы собираетесь делать с другими двумя судами? Предположим, «Соледад» уже принадлежит вам, но есть же ещё «Сан Луис» и «Магдалена».
     — О, об этом не беспокойтесь. Всё будет сделано в лучшем виде, — темнота не позволила мне взглянуть на его лицо, но можно было поспорить на что угодно, что сейчас он самодовольно усмехнулся. — Продолжайте, идти, будьте любезны.
     Как хорошо, что капитанская каюта на военном корабле столь огромна. Нет-нет, речь даже не о личном удобстве, но как же замечательно можно тянуть время, просто переходя от одной стены к другой, да и, может быть, здешняя свобода манёвра ещё спасёт мне жизнь.
     Шаг, шаг, шаг. Осторожно, вкрадчиво, медленно. И — мельчайшие детали на поверхности памяти. Если через четыре шага резко отпрыгнуть влево, можно успеть схватить шпагу или пистолет. Шпагу, конечно, более предпочтительно: второго шанса не будет, а промахнуться из пистолета в таких условиях не так уж трудно. Ну что же, сейчас проверим, так ли этот пират хорош, как кажется.
     — А вот скажите ещё, сударь... — Резкий, идеально выверенный прыжок; секунда — и оружие у меня в руке, а мы стоим друг перед другом в лунном свете с клинками наготове. — Защищайтесь! — и быстрый выпад.
     — Ну что же вы, милорд, — укоризненный голос и очередная усмешка, с которой он парировал мой удар и контратаковал.
     И начался бой. Поразительное, ни с чем не сравнимое ощущение восторга, чистое удовольствие от фехтования с превосходным противником, где каждое движение — на грани бездны. Видимо, его учили лучшие из мастеров, как и меня — безупречная техника, плавные движения, необыкновенная грация бойца. И корабль вокруг вдруг перестал существовать, а осталось только два клинка и два противника друг перед другом.
     Обманное движение, выпад, защита. Защита, контратака, наступление. Хорошо, что я помню расстановку мебели в собственной каюте: в полумраке можно невзначай упустить какую-нибудь мелочь, которая тут же будет использована для достижения победы. Такая мелочь как, например, край стола чуть поодаль. Если двигаться аккуратно, может быть, удастся заманить его куда нужно и, когда он запнётся об этот край, нанести последний удар.
     И снова упоение битвы. Металлическое позвякивание, блики лунного света на лезвиях, озорной огонёк в глазах бесстрашного приватира. Подшаг вперёд, плавное вращение кисти, уход с линии удара, контрудар, защита. Всё как учили в Академии, только на дюжину голов труднее и выше. Подшаг в сторону, защитное движение переходит в выпад с режущим ударом снизу, и снова уйти в защиту.
     Да, наверное, он всё же англичанин или ирландец. В его технике есть что-то ирландское, что-то трудноуловимое — может быть, ироничная лёгкость, может быть, наоборот, чрезмерная ярость в атаке. Но вот и благословенный стол, и сейчас лёгкая британская сталь запнётся о его край.
     Лучшее время для атаки — время, когда точно знаешь следующее движение противника, это даёт гарантию, что он не успеет защититься или сделать выпад. Сейчас, пока он ещё не коснулся стола, у меня есть шанс, но если начать атаку. когда это случится, он успеет сориентироваться. Безусловный риск, но — что же, отчаяние и безрассудство всегда было единственным настоящим оружием. И я начал атакующее движение, уповая на то, что мой противник стал предсказуемым на целый миг, — какая наивность!..
     Рука его двинулась в совершенно ином направлении — он, безусловно, заметил мой подвох и воспользовался тем же принципом: знать, что противник будет делать в следующую секунду, означает победить его. И вот моя кисть раздалась острой режущей болью, шпага выскользнула из внезапно обессилевших пальцев, а острие его шпаги заняло исходную позицию перед моим горлом.
     — У вас есть время на один вопрос, прежде чем вы умрёте. Что вы хотите знать?
     — Назовите ваше имя, любезный. Я хотел бы знать, что за храбрец отважился на этакое безрассудство.
     — Сэр Генри Морган, — ответил он за мгновение до того, как его шпага перечеркнула мою гортань, и всё померкло.

Profile

francis_drake: (Default)
francis_drake

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 31

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 06:34 am
Powered by Dreamwidth Studios