francis_drake: (Default)
      Пост [livejournal.com profile] a_shen про Россию и hive-mind вызывает жутко интенсивное ощущение deja vu по поводу отрецензированной мной здесь книги "Размышляя о политике". Тенденция перехода к роевому общественному строю при должной аккуратности может быть феноменологически редуцирована к тенденции перехода к биополитике, то есть к одному из возможных будущих "направлений" политической рефлексии, показавшихся старику достойными упоминания.
      Полагаю, это только добавляет credibility книге.


Swarm. На ум также приходят Locusts of Chiron, "Рой" Стерлинга и, конечно, они.
francis_drake: (Default)
      Александр Пятигорский, Олег Алексеев
      «Размышляя о политике»


      Осилил наконец-то подаренную на Новый год милостивыми господами, чьи имена известны, новую/последнюю книгу Пятигорского. По заверениям — даже последнюю в Москве. Отличная вещь, о чём и прилагается путанная рецензия.

      Начну её с двух цитат, которые во многом исчерпают необходимость давать какие бы то ни было пояснения.


            «Книга, которая лежит перед вами, — это приглашение к размышлению. [...] Мы надеемся, что, размышляя вместе с нами о политической философии, вам удастся лучше понять и ваше собственное политическое мышление. А затем — вырваться из пределов привычного политического мышления и подвергнуть серьёзному анализу основные понятия вашей собственной рефлексии о политике».

      Но как же так, — ответит внимательный читатель — с чего бы мне заниматься политической рефлексией, — я лучше "Короля Ричарда III" перечитаю. И он, быть может, окажется прав. Но в начале XXI века (как точка во времени, а не как "в отличие от моего впечатления тридцать пять лет назад") распространено очень отчётливое ощущение, что некий значительный системный кризис назрел в науках, искусствах, мышлениях, рефлексиях и восприятиях, и, хотя от разрешения этого кризиса зависит всеобщее выживание всех хотя бы как индивидов с латентной склонностью к мышлению, — если уж не как биологического вида, — разрешать этот кризис никто не умеет и как научиться не знает. Часто его, кризис, редуцируют к разным локальным бесам ("терроризм", "новый старый советский союз", "тоталитаризм", "падение нравов" и пр.), но распространённость проблемы наводит на мысль о её всё-таки системном и общем происхождении. Александр Пятигорский и Олег Алексеев подразумевают, что этот кризис имеет какое-то отношение к "системе" (не цитата) политического мышления, просуществовавшей от начала Просвещения до конца XX века.


      «Одним из стимулов к написанию этой книги стало наше эмпирическое субъективное ощущение, что период развития политического мышления закончился в конце XX века. Его основные политические категории — абсолютная власть, абсолютное государство, абсолютная революция и абсолютная война — исчерпали себя уже на рубеже 50-х годов XX века.
      Мы живём в другом политическом времени, потому что понимаем: не политическая рефлексия определяется временем политики, а время политики определяется политической рефлексией. Сейчас мы входим в новую фазу политической рефлексии, которая отмечена иным пониманием времени. [...] Мы больше не можем верить в «историю» как самореализацию некоей высшей инстанции мышления или сверхмышления [...] и начинаем понимать, что сами делаем своё время. Как о нём мыслим — такое время и получается
»1.

      Трудность заключается в том, что понять книгу после первого прочтения у меня не получилось даже отчасти. К концу еле-еле более-менее прояснились некоторые слова. На фоне некоей произвольной проблематики такое непонимание было бы чрезвычайно приятным: очередная загадка, разгадать которую возможно и интересно. На фоне действительности оно раздражает: не понятые её характеристики, описывать которые лучше всего получается у господ авторов, по-видимому, влияют и ещё повлияют на строение мира, а как — нет идей. Эта книга — не обманули — приглашение к размышлению. Пятигорский, по всей видимости, додумал мысль, которая занимала его во время презентации в 2007-м и вокруг (не знаю, сколько времени) — книга производит впечатление завершённости. Она завершает описание четырёх "абсолютных" из двадцатого века, формулирует некий начальный подход к феноменологическому (в рамках политической философии) исследованию терроризма и предлагает три возможных пути для перехода современной политической рефлексии ("психополитика", "хронополитика", "биополитика"), ни в коем случае не имея в виду, что возможны они или, не дай Бог, только они. Мы не умеем предсказывать не только будущее, но и будущее мышление; как следствие — нет никакой гарантии, что наши предположения о будущем развитии чего бы то ни было, в том числе политической рефлексии, окажутся верными или адекватными. Однако для того, чтобы перейти на новый уровень, нужно сначала подняться над старым и отрефлексировать его хотя бы частично — и именно такому рефлексированию посвящена книга.
      Её тон и стиль, — не знаю уж, насколько замечание справедливо, — выглядят так, будто исследование Пятигорского, к которому он двигался столько времени, завершено и записано. Оно даёт много тем для будущих исследований, открывает внушительное пространство для самостоятельного осмысления, но нынешний его рассказ на этом окончен.


1 Цитаты приведены по стр. 8—9 единственного известного мне издания. [А. Пятигорский, О. Алексеев "Размышляя о политике. — М.: Новое издательство, 2008. — 190 с.]
francis_drake: (Default)
      Так случилось, что впервые об Александре Моисеевиче Пятигорском (а от него — о том, что думать, оказывается, даже ещё интереснее, чем ожидалось, и что философия — это про думать) я узнал где-то в 2007-м, на его «презентации» книги «Что такое политическая философия». Весна была весенней, снег спал, а мелкий и вроде бы бесцветный дождь выкрашивал Тверскую теми характерными для ранней весны цветами, какие встречают обычно в середине и под конец осени. В единственном зале «Фаланстера», заполненном стульями со слушателями, чуть дальше середины площадки сидел человек, спрашивать о возрасте которого было бы так же бессмысленно, как спрашивать о степени знания русского языка произвольным негром: Read more... )
francis_drake: (Default)
      Удивительно точно сформулированное наблюдение у Пятигорского: «Сознание либо есть, либо его нет, в отличие от противопоставленных сознанию несознательных объектов, обладающих качествами, которые могут им быть присущи в большей или меньшей степени».
      Из моего детства пришла рассказанная программистами легенда, что идея построения первых компьютеров разработана была на представлении о механизме работы человеческого мозга: есть сигнал — единица, нет — ноль. Это и есть живая "бинарная" (термин не уверен, что общепринятый) логика, всеми любимая в формальной логике и где только не. Со временем, однако, представления о бинарности работы мозга (я говорю всё ещё о том, каким это было вынесено из услышанных в детстве рассказов) сменились знанием о нейронах и нечёткой логике, где принадлежность элемента множеству характеризуется числом с отрезка [0..1], а не из множества {0,1}. Искусственные нейронные сети, нашедшие, разумеется, многия применения, строятся именно на таком принципе.
      Как кажется, внятный философский ответ Джеку-с-бритвой-Оккама должен звучать именно таким образом: мы не можем провести редукцию бинарной логики уже потому, что факт наличия сознания [например, в объекте наблюдения] по своей природе сугубо бинарен, тогда как наличие или отсутствие у него многих других свойств может быть приписано логике нечёткой. (Школьный преподаватель биологии Андрей Андреевич как-то отметил, что одно из лучших определений живого, какое у него есть, звучит так: "Живое — всё, что изучают биологи". Точная формулировка не дошла, но дух её ясен, и вот свойство "объект категории А изучают биологи" совершенно не бинарно.)


 
Слева рибосома, справа — привидение с моторчиком.

Profile

francis_drake: (Default)
francis_drake

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 31

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 04:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios