francis_drake: (Default)
      Вот уже завтра, в субботу, 2 апреля 2011 в 16:00, состоится моя непередаваемого уныния вторая вольносеминарская лекция по мотивам "Картезианских размышлений" Гуссерля. Приходите, вдруг будет круто. 57 школа, 15-й кабинет.

      Афиша прилагается.
      «Феноменологический анализ и, вслед за ним, эйдетический анализ были найдены нами как вполне достоверные методы изучения трансцендентальной конституции [мира]. Тем самым раскрылась подлинная сущность трансцендентальной философии, естественно проистекающая из исследования проблематики самоистолкования трансцендентального субъекта, — трансцендентальный идеализм.
      Но прежде, чем построенная нами система сможет претендовать на бытие введением в некую окончательную философию, следовало бы прояснить пока ещё очень смутную для нас возможность существования других ego, в свою очередь, конституирующих вместе с нами тот же самый общий для нас всех мир. Может ли оказаться, что найденные как единственная возможность первоосновы феноменологии пошатнутся при этой попытке истолкования?
      Редукция к ego как монаде и рассмотрение понятий аппрезентации и апперцепции, в которых оказываются доступны другие трансцендентальные субъекты, приведут к установлению понятия монадологической интерсубъективности. Много общего обнаружится у сообщества монад, непрерывно конституирующих мир.»
francis_drake: (Default)
      «Картезианские размышления» для чайников.
      Часть 1: Перед шагом к основаниям
1

      В прошлый раз мы остановились на том, что создание науки о слоне (далее — философия) хорошо бы начать с самого начала, которого у нас пока нет. Цель, — напомню, — построение универсальной науки (философии), которая послужит фундаментальным обоснованием и скрепляющим материалом для остальных наук, предоставив нам достаточно хорошую и общую языковую модель мира, уточнениями которой и явятся известные нам сейчас науки.
      Введём в качестве первого и пока единственного рабочего принципа принцип сомнения. Идеальная наука — это такая, которая нигде не обманывает и про которую известно, что она к тому же не может обманывать вообще. То есть любое возможное сомнение в этой науке или любой из её частей должно быть полностью исключено, даже если оно с трудом мыслимо и высказывает странные идеи. Поэтому каждый шаг и каждое понятие могут быть приняты нами только после того, как мы исключим все возможные сомнения в них. Декарт предлагал начинать с того же, и мы на первых порах станем следовать намеченному им курсу. На первых порах делать это предстоит достаточно формально, что никогда не было особенно приятным, но гарантировать отсутствие каких бы то ни было сомнений мы можем только таким образом, поэтому запасёмся терпением и всё же двинемся.


На небе только и говорят, что о трансцендентальной феноменологии. Инфа 100%

      Прежде, однако, чем начать разбрасываться камнями для фундамента, хотелось бы составить несколько более ясное представление о той финальной идее, направления на которую мы собирались придерживаться. То есть, выяснить, на что направлена и как устроена универсальная наука, по возможности ни на что не полагаясь. Это как прежде чем приступать к громоздким вычислениям, неплохо бы сесть и подумать, а что примерно должно в них получиться.
      А именно )

      Ссылки на остальные части:
      1. «Картезианские размышления» для чайников. Введение
      2. «Картезианские размышления» для чайников. Часть 1: Перед шагом к основаниям <— you are here


1 Размышление I: Путь к трансцендентальному ego. §4 книги Гуссерля: «Раскрытие финального смысла науки посредством погружения (einleben) в нее как в ноэматический феномен»
francis_drake: (Default)
      «Картезианские размышления» для чайников. Введение

      Для кого задуман этот цикл. Для тех, кто стал читать Гуссерля и по каким-то причинам не вполне понял, что там происходит. Или для тех, кто думает, а не почитать ли Гуссерля, и хочет найти какой-нибудь общий обзор. А также для тех, кто к этому отношения не имеет, но мог бы быть вполне себе не прочь.

      Для кого задумано это введение. Для тех, кто [как и я] пока недостаточно хорошо понял, зачем нужна философия, что с ней делать, как об этом можно думать и что вообще происходит вне Гуссерля.

      Философия &mdash это учение о слоне. Разные фактически данные нам науки в духе физики, математики, молекулярной биологии, палеоботаники и так далее &mdash это надписи, сделанные на разных частях слона. Мы можем читать такие надписи и получать тем самым сведения о частях слона, но мы не знаем, что это слон1. Однако так же, как расшифровка записей с разных частей слона даёт нам сведения о мире, своего рода «анатомия» слона, &mdash то есть описание его внутреннего устройства и иерархии [взаимосвязей] его частей, &mdash могли бы сказать нам что-то о мире тоже. Покуда всякая наука включает собственной важнейшей целью получить всеобъемлющее, то есть полное знание, &mdash совершенно естественно полагать, что и о слоне нам хотелось бы узнать всё, что получится.


Вот примерно так, но только про слона.

      В общих чертах делать это предлагается следующим образом. Как таковая любая наука есть некоторое языковое описание части Вселенной. [Например, физика рассказывает нам с помощью языка, какими законами управляется движение достаточно больших тел.] «Часть» здесь подразумевается в широком смысле, это может быть и конкретный кусок пространства, наподобие Исландии, и какая-то область, данная нам через восприятие, наподобие гравитации, и что-то ещё. Всё, что мы умеем выделить в феномен2, мы тем самым умеем загнать в хоть какие-то языковые рамки; оставшийся путь от этого эвристического описания до науки &mdash путь внутри языка, а значит, нечто вполне осуществимое.
      Получается, что раз уж Вселенная дана нам в восприятии как нечто цельное, а мы пока описываем её весьма фрагментарно, могла бы существовать дисциплина, характеризующая взаимосвязь между фрагментами. Кроме того, даже если мы не можем дать исчерпывающего описания, мы можем дать хотя бы какое-нибудь и потом улучшить его до формулы «это максимальное возможное приближение или, во всяком случае, приближение не такое уж плохое». При этом, чтобы не скатиться в интеллектуальную порнографию, хочется придерживаться более-менее строгого научного стиля (от эксперимента &mdash к обобщению, аккуратно обосновывая переходы).
      Я полагаю, что философия в чистом виде занимается вышеприведённым. Она пробовала ходить от своих начал в разные стороны, но универсальная цель, якобы преследуемая ею, видится мне такой. Построить нечто большое и клёвое, то есть если не языковую модель вселенной, то хотя бы скелет её. Другое дело, что и от своих начал, и от своей конечной цели она порою уходит достаточно далеко, чтобы её адепты потеряли всякую связь с ними. Интеллектуальная упомянутая порнография, как правило, начинается именно там.

   
Слева Рене Декарт, справа — Эдмунд Гуссерль. Правда очаровашка?

      Так как же можно было бы построить нашу мудрую науку, существование которой мы обосновали вместе с целесообразностью её построения? Возможно, стоит пойти против всех традиций известных нам естественных наук и начать... с начала. Это было бы, во всяком случае, хорошо: про слона мы предварительно ничего не знаем, а цель впереди стоит великая, и оттого важно при подходе к цели не ошибиться.
      Посему предлагаю план: сначала выберем некое «начало философии», то есть что-то в духе системы аксиом, в которые мы верим и которые кажутся нам абсолютной и абсолютно достоверной очевидностью. Затем выберем систему, по которой будут строиться переходы от одних утверждений к другим (спойлер: это [формальная] логика + кое-что). Далее, как и в математике, станем смотреть, что можно получить из аксиом с помощью системы вывода, держа в памяти цель, к которой мы решили двигаться.
      Путь предстоит чрезвычайно долгий, до конца его ещё никто никогда не проходил (и даже близко не подбирался), но обмануть самих себя и пропустить половину дороги не получится. «Картезианские размышления» Гуссерля, написанные под впечатлением от «Размышлений» Декарта, выполняют первые два пункта предложенного плана целиком и третий отчасти.
      В следующих постах я попробую рассказать, как именно.

      post scriptum
      Сия запись предполагалась как минимум умеренно неинтересной (т.е. меньше, чем откровенно скучной), абсолютно понятной и в целом дельной. Если какой-то из пунктов кажется вам выполненным недостаточно, скажите мне об этом, пожалуйста.

      Ссылки на остальные части:
      1. «Картезианские размышления» для чайников. Введение <— you are here
      2. «Картезианские размышления» для чайников. Часть 1: Перед шагом к основаниям
      Ну и, как говорят англоязычные коллеги, comments are love.


1 Я использую аллегорию со слоном по мотивам заключения лекции, прочитанной в ФИАНе создателем теории суперструн и слышанной [livejournal.com profile] le_cannet, который и был столь любезен пересказать мне её ключевой момент (собственно, этот). На самом деле вряд ли это слон, но на примере слона хотя бы понятно, о чём идёт речь.
2 Иногда мы не можем дать название феномену, но можем поименовать достаточно очерченную категорию, к которой он принадлежит. Например, трудно придумать название для каждого вида боли (хотя медики умеют), но мы можем сказать, что все они лежат в категории феноменов боли. Это уже язык.
francis_drake: (Default)
      Один из членов ассоциации "The Future of Freedom Foundation", некто Sheldon Richman, написал в январе 2002 года трогательную исполненную искренного беспокойства статью "Protecting Our Way of Life?" понятно о чём. О том, что более пяти сотен нерезидентов находятся в заключении incommunicado, видят своих адвокатов только на допросах или не видят их вообще, а в это время все школьники Штатов изучают habeas corpus act, где указано прямо обратное. О том, что [много всего]. Наконец, о том, что под предлогом защиты "our way of life" американское правительство забивает последние гвозди в ладони Конституции, а все верят.
      И здесь возникает вопрос, ради которого я и раскопал гуглом несчастную статью: а кто это — все? Положим, с учётом той же самой статьи для Штатов ответ вполне очевиден и включает сами Штаты. Мнение подтверждается обороненными несколько раз американским игроком в "Дипломатию" Эди Бирсаном наблюдениями за американцами: «В Европе, — говорил он, всухую обыгрывая нас на московcком турнире, — все со всех сторон окружены другими странами, поэтому у всех [европейцев] позиция "давайте общаться", а Штаты от всего отдельно, поэтому у них [американцев] позиция "оставьте нас в покое и не трогайте"».

    
'Diplomacy: Everyone listens to a man with an axe. But you might have to swing it around a bit, first.'

      Но здесь затруднение вполне ощутимо. Кем именно мыслятся эти "мы" в оборотах "наша страна", "наша свобода [слова]", "наши права", всякие "наше достоинство как"? Кажется достаточно вероятным, что разделение на "нас" и "не нас" по любому признаку из большого набора будет разбивать население планетки на классы эквивалентности примерно одинаково.
      Переформулировка: введём отношение "А эквивалентно Б, если А относит Б к "мы", когда касается (не обязательно сознательно) разделения людей на большие группы". Оно очевидно рефлексивно (т.е. А эквивалентно А), предположительно (я убеждён; выполняется почти всегда) симметрично (т.е. если А эквивалентно Б, то Б эквивалентно A) и, так как речь о вполне пространственных вещах, транзитивно (т.е. если А эквивалентно Б и Б эквивалентно Ъ, то А эквивалентно Ъ)1. Пока назовём это отношение отношением общности. Примеры нескольких таких (слабых) отношений можно привести не затрудняясь: "мы, носители русского языка", "мы, великие писатели", "мы, гуси". В каждом случае выделение довольно неестественно в том смысле, что ощущается как умозрительное, но не как, гм, интуитивное. То есть для того, чтобы воспользоваться подобным отношением, нужно специально о нём думать, и вряд ли возможно употребить его бессознательно, рассуждая о вещах несвязанных.


Мы, жители Gotham City

      Над такими слабыми отношениями есть сильное или несколько сильных (чем больше людей в каждой группе и чем меньше самих групп, тем сильнее отношение), — ограничить которое и хотелось бы, — и лучше всего оно различимо в политической рефлексии. "Мы за это не голосовали" (о распаде СССР). "Нас больше не уважают в Европе" (о России после распада СССР). "Из-за Путина мы выглядим как идиоты" (о какой-то там конференции в германиях). В то же время — мы должны противостоять терроризму. Западноевропейцы имеют в виду "мы, западноевропейцы с американцами", американцы имеют в виду "мы, Штаты", россияне имеют в виду "мы, россияне, — чеченскому". Это — отношение политической общности. Массовое в смысле Пятигорского представление о стаде "своих", индуцируемое массово же принятой шкалой с достаточно резкими переходами, как, например, "с той стороны от Тель-Авива или с этой" — о терроризме.
      Предложенный пример должен был проиллюстрировать, что всякое неявное отношение общности (т.е. такое, признак разделения для которого мы не можем сформулировать ясно), [в-нулевых, существует,] во-первых, затрагивает достаточно большие группы, во-вторых, проявляет себя как полусознательное в какой-нибудь рефлексии и может быть изучено через отслеживание его применений в её рамках. Анализ словоупотребления, выделение характерных феноменов, попытка установления общей закономерности, профит.

      Часто, говоря "мы, гениальные писатели", я осознаю, что по какой-то причине всякие гениальные и уже прославившиеся писатели в мой класс при этом отношении общности не входят; более того, в него также не входит куча народу, который, например, пишет не на русском. То есть как будто я беру множество [всех людей], выбираю оттуда по принципу [А подходит, если А является гениальным писателем], а потом вручную находятся гениальные писатели, в результирующий набор не вошедшие. Где обман? Обман в том, что, apparently, берётся не множество всех людей, а [под видом множества всех людей] какая-то более локальная группа. Какая?


      Наконец, утверждается, что эта группа, более локальная, чем "все", но менее локальная, чем классы эквивалентности при любом явном отношении общности, с точностью до небольших изменений состава единственна для всех явных отношений общности. Если придётся, я стану называть её [чьим-то] классом эквивалентности при универсальном отношении общности. [Очевидно, неявное] отношение это выбирается так, чтобы разбивать всех людей на соответствующие классы.

      Выпишем сухой остаток от построения модели. Когда кто-нибудь говорит "мы, [кто-то, обладающие свойством]", он имеет в виду выборку по свойству не из всех людей, а из какой-то определённой (но непонятной) группы. Эта группа меньше всего человечества и больше того набора, который он получает. Человечество с небольшими погрешностями разбивается на такие группы. Поскольку отношение нахождения с кем-нибудь в одном "мы, [кто-то, обладающие свойством]" есть отношение эквивалентности, вполне вероятно, что отношение "находиться с кем-нибудь в такой группе" также есть отношение эквивалентности. Отношение эквивалентности, разбивающее человечество на такие группы, мы [а кто именно?] пока не можем назвать явно, и поэтому будем называть универсальным отношением общности.
      Некоторые размышления по поводу пространственной структуры универсального отношения общности — в следующем посте.


1  Честно — из тех же соображений, что и симметричность. То есть из некоторых принципов восприятия, которые приняты за чаще всего верные.
francis_drake: (Default)
      Пост [livejournal.com profile] a_shen про Россию и hive-mind вызывает жутко интенсивное ощущение deja vu по поводу отрецензированной мной здесь книги "Размышляя о политике". Тенденция перехода к роевому общественному строю при должной аккуратности может быть феноменологически редуцирована к тенденции перехода к биополитике, то есть к одному из возможных будущих "направлений" политической рефлексии, показавшихся старику достойными упоминания.
      Полагаю, это только добавляет credibility книге.


Swarm. На ум также приходят Locusts of Chiron, "Рой" Стерлинга и, конечно, они.
francis_drake: (Default)
      Равновесие, как я заметил, сугубо категориально, то есть, вполне поддаётся категоризации. Вопрос только, — как и обычно — достаточно ли в языке для подобной категоризации понятий.


      Верно ли, что "Логико-философский трактат" Витгенштейна, не сознавая того, опирается (непонятно зачем) на в лингвистическом смысле контекстную свободу нашего языка? [Эквивалентность контекстной независимости всех естественных языков — ей же какого-нибудь одного естественного языка — очевидна и на ней останавливаться не нужно.] Там очень часто встречается ремарка, что атомарные факты существуют и независимы, не могут выводиться друг из друга и так далее, а ещё что редукция [livejournal.com profile] zmeisss, которая "подобного", таки имеет место как [корректная] операция.


      Витгенштейн довольно неряшливо, но, по-видимому, разумно выполнил поставленную цель "очертить границы мыслимого изнутри, поскольку снаружи на них посмотреть невозможно", оставив в распоряжении энтузиастов такую аксиому: то, что может быть сказано, может быть сказано ясно. Есть естественный язык, есть правила вывода из его предложений новых предложений, есть правила редукции. "Старая" философия, столь Витгенштейном нелюбимая за "бессмысленность", произвела следующий метод: упрощать мысль, пока каждая из её частей не станет интуитивно (в смысле Гуссерля — аподиктически очевидно) верной или неверной. Некая категория проблем после "трактата", положим, действительно исчезла, но для оставшихся гарантирована (Витгенштейном; про Господа Бога, как говорят математики, пока не совсем ясно) разрешимость в элементарных конструкциях.
      Я не претендую на то, чтобы научиться что-нибудь разрешать, но, может быть, исследуя "the outer limits", можно натолкнуться на любопытные соображения. Иными словами, Витгенштейн изъяснил изначальную определённость пространства фактов и возможных предложений, но, say, Платон утверждал в точности то же, правда, куда менее понятным для стыка XIX—XX языком, не презирать же его за это. Что не сделано и не отмечено — мы ценим не существование факта вообще, а существование факта в нашем умственном поле зрения, а работа по перемещению всех любопытных фактов в это самое поле зрения только предстоит. [Для педантов: пусть даже предстоит только как чистая возможность.]

      Божественный Людвиг дал верхнюю оценку мыслимому. Осмысленное — подмножество и ценная часть мыслимого. Имеется мнение, что и ему можно вынести столь же пристойное ограничение сверху.


Point of Departure by Hhyaena — пример равновестности, категориальное описание которой любопытно
francis_drake: (Default)
      Александр Пятигорский, Олег Алексеев
      «Размышляя о политике»


      Осилил наконец-то подаренную на Новый год милостивыми господами, чьи имена известны, новую/последнюю книгу Пятигорского. По заверениям — даже последнюю в Москве. Отличная вещь, о чём и прилагается путанная рецензия.

      Начну её с двух цитат, которые во многом исчерпают необходимость давать какие бы то ни было пояснения.


            «Книга, которая лежит перед вами, — это приглашение к размышлению. [...] Мы надеемся, что, размышляя вместе с нами о политической философии, вам удастся лучше понять и ваше собственное политическое мышление. А затем — вырваться из пределов привычного политического мышления и подвергнуть серьёзному анализу основные понятия вашей собственной рефлексии о политике».

      Но как же так, — ответит внимательный читатель — с чего бы мне заниматься политической рефлексией, — я лучше "Короля Ричарда III" перечитаю. И он, быть может, окажется прав. Но в начале XXI века (как точка во времени, а не как "в отличие от моего впечатления тридцать пять лет назад") распространено очень отчётливое ощущение, что некий значительный системный кризис назрел в науках, искусствах, мышлениях, рефлексиях и восприятиях, и, хотя от разрешения этого кризиса зависит всеобщее выживание всех хотя бы как индивидов с латентной склонностью к мышлению, — если уж не как биологического вида, — разрешать этот кризис никто не умеет и как научиться не знает. Часто его, кризис, редуцируют к разным локальным бесам ("терроризм", "новый старый советский союз", "тоталитаризм", "падение нравов" и пр.), но распространённость проблемы наводит на мысль о её всё-таки системном и общем происхождении. Александр Пятигорский и Олег Алексеев подразумевают, что этот кризис имеет какое-то отношение к "системе" (не цитата) политического мышления, просуществовавшей от начала Просвещения до конца XX века.


      «Одним из стимулов к написанию этой книги стало наше эмпирическое субъективное ощущение, что период развития политического мышления закончился в конце XX века. Его основные политические категории — абсолютная власть, абсолютное государство, абсолютная революция и абсолютная война — исчерпали себя уже на рубеже 50-х годов XX века.
      Мы живём в другом политическом времени, потому что понимаем: не политическая рефлексия определяется временем политики, а время политики определяется политической рефлексией. Сейчас мы входим в новую фазу политической рефлексии, которая отмечена иным пониманием времени. [...] Мы больше не можем верить в «историю» как самореализацию некоей высшей инстанции мышления или сверхмышления [...] и начинаем понимать, что сами делаем своё время. Как о нём мыслим — такое время и получается
»1.

      Трудность заключается в том, что понять книгу после первого прочтения у меня не получилось даже отчасти. К концу еле-еле более-менее прояснились некоторые слова. На фоне некоей произвольной проблематики такое непонимание было бы чрезвычайно приятным: очередная загадка, разгадать которую возможно и интересно. На фоне действительности оно раздражает: не понятые её характеристики, описывать которые лучше всего получается у господ авторов, по-видимому, влияют и ещё повлияют на строение мира, а как — нет идей. Эта книга — не обманули — приглашение к размышлению. Пятигорский, по всей видимости, додумал мысль, которая занимала его во время презентации в 2007-м и вокруг (не знаю, сколько времени) — книга производит впечатление завершённости. Она завершает описание четырёх "абсолютных" из двадцатого века, формулирует некий начальный подход к феноменологическому (в рамках политической философии) исследованию терроризма и предлагает три возможных пути для перехода современной политической рефлексии ("психополитика", "хронополитика", "биополитика"), ни в коем случае не имея в виду, что возможны они или, не дай Бог, только они. Мы не умеем предсказывать не только будущее, но и будущее мышление; как следствие — нет никакой гарантии, что наши предположения о будущем развитии чего бы то ни было, в том числе политической рефлексии, окажутся верными или адекватными. Однако для того, чтобы перейти на новый уровень, нужно сначала подняться над старым и отрефлексировать его хотя бы частично — и именно такому рефлексированию посвящена книга.
      Её тон и стиль, — не знаю уж, насколько замечание справедливо, — выглядят так, будто исследование Пятигорского, к которому он двигался столько времени, завершено и записано. Оно даёт много тем для будущих исследований, открывает внушительное пространство для самостоятельного осмысления, но нынешний его рассказ на этом окончен.


1 Цитаты приведены по стр. 8—9 единственного известного мне издания. [А. Пятигорский, О. Алексеев "Размышляя о политике. — М.: Новое издательство, 2008. — 190 с.]
francis_drake: (Default)
      По всей вероятности, не видеть сквозь стены — это тоже всего лишь своего рода общественный договор. Просто настолько давний, что, как и деньги, он уже даже как общественный договор не мыслится: теперь это одно из базовых свойств мира. В самом деле: ну как было бы неудобно в разных бытовых смыслах, если бы все видели сквозь стены. Число привлекательных применений такого эффекта гораздо меньше числа возможных непривлекательных ситуаций, с ним связанных. Поэтому однажды могли решить от подобного видения отказаться.
      В таком свете антиутопичность романа «Мы» предстаёт в гораздо более остро категориальном смысле: как в некоторых утопиях отказывались от общественного договора — денег, «Мы» частью демонстрирует отрицание общественный договор о не-видении сквозь стены, а даже (в ситуациях с шторками) демонстрирует его существование и собственную о том существовании осведомлённость. За что мы книжку и любим.

      Широкий призыв "давайте делать вид, что думаем о бытовых аспектах генезиса человечества феноменологически" может повлечь, например, также и следующее рассуждение: отказ от способности летать1 — такая же бессознательно принятая конвенция, имеющая целью редуцировать рефлексию и отдельных индивидов, и популяции как их суммы2 для упрощения понимания сущности пространства. Если свобода передвижения есть, но небольшая, становится резко менее всё равно, как вселенная устроена "на местах", а ещё заметно падает количество информации для анализа, что, в свою очередь, существенно упрощает исходную задачу.
      Скоро за расширением представлений о Вселенной следует рост числа средств передвижения и максимальной достижимой скорости, но индивидуальный полёт по методу "Lesser Change of Position at will бесплатно без регистрации" остаётся и уже останется недоступным из-за того, что стоимость категориального перехода, переводящего его в категорию допустимых действий, за 100500 лет возросла непристойно.
      [Между прочим, "1984" приводит пример предельного упрощения представлений о мире, обратно к каменному веку, и полного отказа от мышления, в котором и только в котором становится возможным "летать я не умею, но если Партия захочет, чтобы я взлетел, все, кто меня наблюдает, включая меня, увидят, как я взлечу". У антиутопистов превосходная феноменологическая интуиция; иначе, видимо, не получается.]

      Составление модели мира по методу [livejournal.com profile] zmeisss "редуцируем делением, что пропало, то само виновато" широко пользуется мифом, что целое есть сумма частей и не более того. Как будто не имея ничего против, всё-таки смею заметить, что от такого выпендрёжа ещё во второй "Дьябле" отучали довольно быстро, и было это аж в прошлом тысячелетии.
      А каким мифом негласно пользуюсь я? Шалом.



1 ...которая есть у всякого, благо мир есть сборище всяких и ими определяется.
2 Можно объявлять объект "рефлексия (группы)", а можно не определять. В любом случае для множества, содержащего этот самый объект, утверждение как будто верно.

Profile

francis_drake: (Default)
francis_drake

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 31

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 06:33 am
Powered by Dreamwidth Studios